remch_ch (remch_ch) wrote,
remch_ch
remch_ch

Categories:

Хван Джини и ее (без)ответная любовь



Идеальная женщина, по мнению средневековой корейской общественности, должна сидеть дома, родить сына, уважать старших, любить и заботиться о муже, быть готовой полезть в пасть тигра вперед него или свекрови, а также уметь из ничего приготовить все церемониальные блюда, максимально быстро отстирать в холодной воде всю грязную мужнину одежду и не ворчать, если уже много раз упомянутый муж предпочел другую. Совсем идеальная — быть глухонемой сироткой из богатого клана.

Но воспевали в прозе и стихах почему-то совсем иных женщин. Миловидных, обаятельных, умных, острых на язык, скорых на рифму и живущих вне социальных рамок. Иными словами, кисэн. Эти женщины низкого статуса, в чьи обязанности входило развлечение гостей, прекрасно пели, грациозно двигались, были сведущи в китайской классической литературе, философии и истории, сочиняли стихи. И одна из самых известных из них — Хван Джини.



Хван Джини (кор. 황진이, кит. 黃眞伊, ~1506~1560, либо 1506-1544), псевдоним которой был «Ясная Луна» Манволь, отличалась красотой, умом и свободой суждений. Независимая и уверенная в себя, она притягивала взгляды мужчин и зависть женщин. Удивительная женщина строгого конфуцианского общества.

Точно нельзя сказать, кто ее отец, но, по-видимому, господин Хван был янбаном, а мать — простой служанкой, поэтому Хван Джини не могла быть причислена к дворянскому обществу, и будущее ее, скорее всего, оказалось бы наполнено тусклыми серыми красками. Но случилось так, что в 15 лет Хван Джини решила пойти в школу кисэн, чтобы учиться там изобразительному искусству, музыке, поэзии и прочим «женским» наукам. По одной из версий, решилась на этот шаг девушка из-за несчастной любви — ее избранник был из аристократического рода, но из-за низкого статуса Хван Джини, они не могли быть вместе. Вскоре он умер (от разбитого, как говорили, сердца), а несчастная Хван Джини решила, что пора брать судьбу в свои руки.



Ее красота, ум и поэтический дар вскоре стали привлекать мужчин самых разных социальных слоев, но, как Шахерезада из «Тысяча и одной ночи», Хван Джини не торопилась — увлекая гостя беседой, кисэн загадывала сложную загадку и с улыбкой говорила, что уйдет лишь с тем, кто даст на нее ответ.

Загадка была иероглифическая:

點 一 二 口 // 牛 頭 不出

На первый взгляд, ее содержание не несет в себе никакого смысла — влюбленные в Хван Джини мужчины пытались трактовать значение по-китайски, читали по-корейски… но лишь один из них догадался, что главное — не чтение, а фактическое написание иероглифа. Первая фраза означала «точка, один-два-рот» — что передавало порядок черт в иероглифе «слово» 言; а вторая фраза - «не выходит за голову быка», что означало иероглиф «утро» 午. Вместе же сочетание обеих фраз и обоих иероглифов складывалось в ответ Хван Джини — «разрешаю» 許. Мужчиной этим, как считается, был известный философ Со Гёндок (1489-1546). Добавляют при этом, что загадку-то он разгадал, а вот к самой Хван Джини был равнодушен.



Картина «Хван Джини» северокорейского художника Хон Сокчуна посвящена именно тому, что Со Гёндок в первую очередь предпочитал книги, а Хван Джини — мужчин, которых трудно «заполучить»

Отношения между Хван Джини и Со Гёндоком — тема отдельного исследования, которое, вероятно, едва ли возможно в силу отсутствия достоверных первоисточников и наличия большого количества слухов. Но факт остается фактом — Хван Джини стала ученицей Со Гёндока. Обучение не было «школьным», т.е. кисэн не приходила в класс и не садилась за парту, — но она читала труды Со Гёндока, и в письмах они дискутировали о философии, о началах «ли» и «ки».

Считается, что Хван Джини была героиней ряда стихотворений Со Гёндока, но доподлинно это неизвестно — имя ее никогда не употреблялось. Традиционно, вместо личного имени Со Гёндок использовал абстрактное уважительное «ним», перевод которого может быть и «господин», и «любимая», и еще сотни вариантов. Так, например, здесь (подстрочный перевод мой) я оцениваю смысл именно как ожидание свидания, поэтому перевожу «ним» невежливым «ты»:

Моя душа юна, дела мои юны —

На горы, среди сонма облаков, придешь ли?

От ветра трепещат дерев листы -

Кто там? Быть может, это ты?


Но, конечно, Со Гёндок мог иметь здесь в виду и не Хван Джини, а, например, свою жену или, как многие чиновники, надеялся на встречу с государем (к слову, оды государю с воспеванием «ним» очень часто оказывались хорошо закамуфлированными любовными посланиями совсем не ему; но бывало и наоборот — тоска женщины по любимому на деле оказывалась еще одним письмом чиновника в отставке о том, что он все еще очень даже ничего и готов служить на благо отчизны).

На русском языке есть несколько стихотворений Хван Джини в поэтическом переводе Анны Ахматовой. В частности, вот это:

Разве я была, о друг мой, нехорошею с тобой,

Разве я была неверной, обманула ль я тебя?

Клялся ты прийти сегодня в третью стражу, в темноте,

А на деле оказалось, — это вовсе и не ты,

А всего лишь шорох листьев на осенних деревах.

И на листья мне ль сердиться, если друг мой виноват!


Замужем Хван Джини никогда не была, детей у нее тоже не было. Лю Монин (1559-1623) в одном из своих произведений даже пишет о том, что Хван Джини стала ученицей Со Гёндока для того, чтобы сблизиться с ним, но ученый не поддался очарованию красавицы. Впрочем, образ Хван Джини в XVII-XVIII вв. с каждым годом приобретал все большую популярность и «легендарность» — она представала и странствовавшей целый год по горам Кымгансан в сопровождении некоего чиновника Ли; и жившей шесть лет без брака под одной крышей с чиновником Ли Саджоном, которого затем покинула; и побиравшейся в буддийских монастырях и певшей за еду на банкетах… Она была и идеалом, и смелой нарушительницей всевозможных устоев.

Неизвестно, как и когда умерла Хван Джини. По легенде, она попросила похоронить ее близ дороги, и позднее, уже после ее смерти, проходивший мимо писатель Лим Дже (1549-1587), любитель вина и женщин, сложил у ее могильного холма стихи (пер. А.Ф.Троцевич):

В долине, поросшей зеленой травой,

ты лишь прилегла? Заснула?

Куда подевались румяные щечки?

Здесь-то лишь белые кости зарыты.

Некому нынче мне чашку вина поднести,

как я горюю о красавице!


Глядя на многочисленные легенды, окружающие ее имя; на десятки современных книг, фильмов и сериалов о ней, кажется, что Хван Джини по-прежнему жива и все также притягательно улыбается, играя на комунго. Действительно вечный символ ускользающей красоты, неподвластный времени.



Хван Джини увековечена в спектаклях, кино, прозе и поэзии, на картинах и страницах манхва… Она популярнее, чем многие королевы.

…И здесь, наверное, мы сегодня закончим, но прежде, чем поставить точку, я все же обращу ваше внимание на слишком частое для корейской поэзии упоминание одного и того же явления в стихах близких друг другу авторов — «шороха листьев на деревах» в ожидании встречи. Чуется мне, что Хван Джини и Со Гёндок что-то явно оставляли между строк:)

(с) Наталия Чеснокова, специально для https://vk.com/south_korea_in_your_heart

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 97 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →