remch_ch (remch_ch) wrote,
remch_ch
remch_ch

Categories:

Почему слова северокорейских перебежчиков разваливаются. ВИДЕО



В своем докладе, опубликованном в феврале 2014 года, Комиссия по расследованию прав человека в Корейской Народно-Демократической Республике обвинила северокорейского лидера Ким Чен Ира в совершении преступлений против человечности и призвала передать это дело в Международный уголовный суд. В своём отчёте Комитет, которому было отказано в доступе в Северную Корею, вместо этого провел 240 конфиденциальных интервью с северокорейскими беженцами, проживающими в Южной Корее, Японии, Великобритании и США, включая Син Дон Хёка (신동혁).

Однако в январе 2015 года правительство КНДР выпустило видео с отцом Сина, утверждая, что рассказы Сина были ложью. Когда допрошенный Син признался, что части историй в его книге были неправдой, включая главы о его пребывании в лагере №14 и возрасте, в котором он «подвергался пыткам».

Есть много других историй, рассказанных северокорейцами, которые позже были признаны ненадежными даже по северокорейским меркам. Ли Сун Ок (이순옥) дала показания в Палате представителей США в 2004 году о пытках расплавленной сталью и сжигании христиан в северокорейской политической тюрьме. Однако Ли впоследствии оказалась не узником совести, а мелким экономическим преступником.

Точно так же Квон Хюк (권혁씨) сообщил Конгрессу США, что он был офицером разведки в посольстве КНДР в Пекине и стал свидетелем экспериментов над людьми в политических тюрьмах, что стало важным поводом для принятия Закона США о правах человека в Северной Корее в 2004 году. Образ Квона, однако, был подвергнут сомнению южнокорейским информационным агентством Yonhap, в котором утверждалось, что он никогда не имел доступа к информации такого уровня. С тех пор Квон исчез с глаз общественности.

Пускай даже вопрос о статусе гражданских свобод в КНДР дискуссионный, существует основополагающий вопрос об отношении к показаниям перебежчиков в качестве заслуживающих доверия доказательств. «Доказательства», используемые в Законе США о правах человека в Северной Корее и Комиссии ООН, основаны главным образом на устных отчетах бывших северокорейцев, которые также являются источниками информации в исследованиях корееведов по всему миру. Самая представительная неакадемическая работа, полностью основанная на словах перебежчиков, — международный бестселлер Барбары Демик «Нечему завидовать».


По словам Барбары Демик, женщинам запрещено водить велосипед!

Я брала интервью у северокорейцев в качестве исследователя в области прав человека с 1999 года. И обнаружила, что есть определённые проблемы с существующими методологиями, используемыми при расследовании прав человека в Северной Корее и серьёзные этические дилеммы, с которыми приходится сталкиваться многим исследователям.

ВОПРОС ДОВЕРИЯ

Одной из таких проблем являются денежные выплаты для опроса северокорейских беженцев, что является стандартной практикой в этой области. Первоначально расходы заключались в том, чтобы покрыть питание и местный транспорт для интервьюируемых, что составляло приблизительно 30 долларов США в конце 1990-х годов, когда я впервые начала опрос северокорейских беженцев в Китае и Южной Корее. Однако, к моменту, когда я попыталась провести беседу с бывшими северокорейцами в мае 2014 года, гонорары составляли до 200 долларов США в час.

Каково влияние доллара на истории перебежчиков?
Чиновник из южнокорейского Министерства Объединения сказал мне, что диапазон сборов за разговор с бывшими северокорейцами на юге составлял 50-500 долларов в час в зависимости от качества информации, которую он / она предоставляет.

Эта практика вызывает серьезные вопросы об этичности таких оплаченных исследований. Какова денежная ценность доказательств исследователя в процессе обнаружения истины? Каково влияние чека на истории интервьюируемых? Как платеж меняет связь между исследователем и рассказчиком? Чем более эксклюзивные истории у них есть, тем выше плата. Когда значительная сумма сборов и расходов оплачивается за средства массовой информации, западные парламенты и ООН, участники, как правило, выпускают более «продающиеся» истории. Слова перебежчика не просто непроверяемы, но и оказываются ложными или преувеличенными, как мы находим в горящих христианах Ли Сун Ок и убивающих младенцев Ким Хе Сук (김해숙) для продажи на рынке.

Другая проблема заключается в том, что интервью «один на один» часто порождает преувеличенные истории и неточную информацию. Несмотря на то, что есть способы исправить ложную информацию посредством двойных и тройных перекрестных проверок, используя несколько источников, эти методы требуют много времени, и поэтому информация иногда уходит в тираж без какой-либо проверки.

Поскольку в 2010 году число северокорейских перебежчиков достигло 20 000 человек, более ранние требования к хотя бы «для галочки» приведённых «доказательств» отошли на второй план. Свидетельства один на один стали нормой, но в то же время в рассказах участвуют всё более молодые жертвы с более трагическим, драматическим, визуальным и эмоциональным содержанием.

Как Кан Чхол Хван (강철환) (внук политических заключенных, который провел 10 лет в тюрьме Йодок), так и Син Дон Хёк (сын политзаключенного, который утверждает, что он родился в Лагере №14 в Кэчхон) прошли через страшный лагерный опыт. Кан Чол Хван, соавтор «Аквариумов Пхеньяна», был одним из немногих политических заключенных, которые предстали перед публикой ещё до Син Дон Хёка, главным героем «Побега из лагеря-14». Оба встретились с бывшим президентом США Джорджем У. Бушем. Кан стал журналистом южнокорейской консервативной газеты Чосон Илбо и основал несколько пропагандистских групп. История Сина стала международным бестселлером и легла в основу документального фильма.


В комментариях северокорейскому телевидению отец Син Дон Хёка недоумевает, почему его сын всем говорит, что он умер

Отрицания сказанного перебежчиками со стороны КНДР, возможно, неудивительно, но ведь не только правительство КНДР утверждало, что заявления Сина — неправда. Многие известные северокорейцы, в том числе Кан Мён-до, чей дядя якобы раньше был главой лагеря №14, и другие, все как один говорили, что рассказы Сина были ложью. В 2015 году Син признался, что некоторые из историй в его книге не соответствуют действительности, поднимая тем самым серьезные вопросы о достоверности его показаний.

ВНУТРЕННИЕ ТРУДНОСТИ

Еще одно осложнение заключается в том, что среди бежавших из родной страны распространена смена имён и даже использование фальшивых документов. Ли Хён Со, автор «Девочки с семью именами», рассказывает о своем опыте в Китае и Южной Корее, используя разные имена или притворяясь китаянкой, чтобы выжить в суровых новых условиях. Сами подумайте, насколько безответственный исследователь поверит на слово тем, кто меняет свою идентичность, как перчатки. И как это в результате влияет на северокорейцев?

Кроме того, национальность, пол и даже возраст исследователя влияют на отношения с респондентами из Северной Кореи. Если журналист — белый американец, который не говорит на корейском, то он услышит совсем не то, что, например, северокорейцы рассказывают молодым южнокорейским журналисткам. Знание корейского языка помогает обнаружить нюансы и важные детали, которые не могут быть обнаружены, если диалог ведётся на английском языке.

На заседаниях Комиссии ООН и в Конгрессе США полагаются переводчики. Это означает, что многие важные детали теряются, неверно истолковываются или искажаются. Но дело не только в вещах, которые теряются при переводе, потому что корейский язык также помогает выстраивать иерархические отношения между молодыми исследовательницами и более взрослыми северокорейскими беженцами, поскольку первые должны использовать почетные окончания, а последние часто нет.

При опросе северных корейцев гендерный фактор исследователя является ещё одним важным фактором. Замечания по телу исследователя, его характеристикам, семейному положению, образованию, достатку или родителям являются общими, что может не случиться с некорейским исследователем-мужчиной, который, например, должен полагаться на переводчиков. Исследователи, изучающие северокорейцев, должны иметь в виду эту разную динамику, порожденную их собственной национальностью, языком, полом, этнической принадлежностью и возрастной идентичностью.


По словам перебежчицы Пак Ён Ми и российского режиссёра, фильмов в КНДР про любовь нет

Северокорейские беженцы хорошо знают, что хочет услышать интервьюер. Будь то это Комиссия ООН, Конгресс США или западные СМИ, вопрос всё тот же: почему вы покинули Северную Корею и насколько там ужасно? Чем страшнее их рассказы, тем больше внимания они получают. Чем больше международных приглашений они получают, тем больше денег поступает на их счёт. Так работает капиталистическая система: конкуренция за более трагические и шокирующие истории. Это, вероятно, лучше, чем сбор мусора или мытьё туалетов в Южной Корее.

ЗАБЫВАЯ О ПРАВДЕ

Ложные свидетельства наносят ущерб многим перебежчикам и исследователям, которые работали над правами человека в Северной Корее

За 16 лет изучения северокорейских беженцев я прошла через многочисленные непоследовательные истории, умышленное упущение и откровенную ложь. Я также была свидетелем того, как некоторые участвовали в обмане, мошенничестве и других незаконных действиях. В одном случае нарушение доверия было настолько значительным, что я не могла продолжать расследование. Это повлияло на мою профессиональную способность анализировать и публиковать исключительно достоверные истории, но также оказало глубокое влияние на личное доверие по отношению к людям, с которыми я общаюсь.

Ложные свидетельства наносят ущерб многим перебежчикам и исследователям, которые работали над правами человека в Северной Корее. Многие из бывших северокорейцев определяют в качестве главной причины этого явления давление рынка на перебежчиков. Ан Мён Чол (안명철), якобы бывший тюремный охранник в Лагере №22, рассказал, что людям нравятся шокирующие истории, и перебежчики просто отвечают им, удовлетворяя их спрос. Чонг Кван-иль (정광일은), якобы бывший заключенный в лагере №15, говорит, что известность, которую книги и средства массовой информации приносят перебежчикам, завлекают и одурманивают их.

Цой Сун-чол, глава Британской ассоциации Одна Корея, подчеркивает, что «большинство северокорейцев не беспокоятся о небольших фактических ошибках, если права общая картина в целом. Мы, перебежчики, знаем, что истинно и что ложь в этих рассказах, но в то же время мы не хотим мешать более крупным политическим шагам, таким как Комиссия ООН по правам человека или Закон США о правах человека в КНДР».


Перебежчице Чжон Хе Сон жизнь в обществе наживы и чистогана не понравилась и ей удалось вернуться на Родину. К сожалению, удаётся не в всем

Остаётся неясной и ещё одна вещь – роль Южнокорейской национальной разведывательной службы (НАР, NIS), учитывая специфику этого учреждения. Насколько перебежчик зависит от власти и контроля, оказываемых на них разведкой? При этом встречаются также намеки на то, что разведывательная служба была вовлечена в работу организаций северокорейских перебежчиков. Кан Чол Хван, например, сказал в одном из своих интервью в СМИ, что «НАР знала подробности о политических тюрьмах и заключенных. У них даже была фотография нашего дома». После окончания университета Ханьянг и получив диплом менеджера, Кан некоторое время работал в Korea Electric Power Corporation. В 1998 году он начал давать показания для Конгресса США, будучи финансируемым Национальным фондом за демократию. Как это было организовано, неясно, но я предполагаю, что это было сделано через НАР. После серии выступлений по всему миру и книжных публикаций, Кан стал олицетворять собой символ всех политических заключённых.

Син Дон Хёк покинул Северную Корею в январе 2005 года и прибыл в Сеул в августе 2006 года. Менее чем через год в июне 2007 года Син уже начал выступать перед правительством Великобритании и парламентариями. Он опубликовал мемуары на корейском языке в 2007 году. Трудно представить себе, как 25-летний северокорейский беженец быстро поднялся в течение менее чем одного года прибытия в Сеул, без посторонней помощи. Вполне вероятно, что сотрудники в штатском с самого начала пасли его и наставляли, помогая построить карьеру беженца.

По мере увеличения числа прибывающих из Северной Кореи, НАР иногда делает ложные суждения о так называемых северокорейских «шпионах». В мае 2015 года один директор разведки был приговорен к пяти годам тюремного заключения за обвинение перебежчика в шпионаже .

В какой степени южнокорейская разведка участвует в составлении показаний северокорейского перебежчика, останется неизвестным. Это пятно на репутации постоянно будет негативно влиять на качество докладов о правах человека в Северной Корее.


Источник: NKNews

Об авторе: Jiyoung Song является доцентом политических наук в Сингапурском университете управления. У неё степень кандидата политических наук и международных исследований (Кембридж, Великобритания), Магистр права в области прав человека (Гонконг) и степень бакалавра математики (Сеул, Корея).

Перевод: Группа солидарности с КНДР - https://vk.com/solidarity_dprk



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →